Что-то

Стоять в начале пустой улицы. Смотреть на продолжение пустой улицы. Видеть окончание пустой улицы, пристально всматриваться в колеблющиеся очертания перекрестка и фасадов зданий на противоположной стороне и ожидать движения. Недоверчиво прищуриваться и предсказывать приближающуюся машину, настойчиво запрашивать ползущую цепочку пешеходов, срочно истребовать шуршания шин, отчаянно вымаливать шороха целлофановых пакетов. Осторожно возвращать взгляд на ближнее поле зрения и думать, неужели.

С быстро нарастающим и трудно контролируемым чувством одновременно ужаса и восхищения, которое иногда настигает в неотличимых от реальности снах, где все кажется слишком настоящим, чтобы быть выдумкой, снова и снова щипать себя за руку и думать, неужели.

Неужели сбылась та попсовая, типичная-для-твоего-возраста мечта, бывшая главным убежищем твоего спартанского детства, неужели и вправду это случилось, и все люди по-всамделишному исчезли, а ты остался один-одинешенек на целой планете? Кто-то большой и непостижимый, играющий за твоего персонажа в глуповатую аркаду, убивая время между творением и апокалипсисом, наконец собрался с духом и почистил память, чтобы освободить место для новых фотографий? Во время перезапуска экзистенциального иксбокса что-то пошло не так, и ты проснулся в самой середине процесса, когда прошлое уже прошло, но будущее еще не наступило?

Ты стоишь на этой твердой, солнечной мостовой, блестящей идеальными гранями, поросшей идеальными зелеными сорняками и застрявшими в щелях совершенными в своей омерзительности сухими окурками с выцветшими фильтрами, на тихой западноевропейской улице, лежащей между двумя картонными в своей неподвижности и контрастно врезывающимися в голубизну безоблачного неба жилыми домами, на плоскости отработанной вселенной, только что прожитой, только-только отсуществовавшей и отправленной было в необъятную грамматическую зону с вспомогательным глаголом «être», обнесенную сетчатым забором и вообще-то не предназначенную для активно живущих и переживающих время в его привычной линейной форме существ вроде тебя. И тем не менее, так вышло, что эта причудливая громада, выстроенная в области почти нулевых вероятностей, случайно зацепилась своим шпилем за длинный шнурок твоего кроссовка.

Делаешь один шаг, пейзаж качается, воздух расступается и смыкается за спиной, делаешь второй, солнечный зайчик коротко вспыхивает в углу одного из зеркально чистых окон супермаркета через дорогу от тебя. Улица простирается вверх, обнаруживая мягкий изгиб асфальта, который почему-то не был так заметен раньше. Она уходит к горизонту, расталкивая границы кадра и приглашая тебя двигаться дальше, открывать следующие перекрестки, спускаться в метро, доезжать до аэропорта, самостоятельно поднимать «Боинг», пересекать океан, зачарованно следить за ползущими внизу пустынными Парижем и Амстердамом, стоять в лучах тропического заката, смотреть на стартовые площадки мыса Канаверал, изучать чертежи SpaceX, толкать шлюз МКС, вести самому себе обратный отсчет, с горькой иронией напевая: «Первым делом, первым делом — самолеты—». Но первым делом — и тут у тебя начинает обильно выделяться слюна и ноги против воли сами несут тебя к супермаркету, меж тем как воображение жадно предсказывает пустые кассы, оставленные в замочной скважине двери «Nur für Personal» ключи, гудящие рядами промышленных ламп магазинные склады, гулкие шаги, и в самом углу наполненного бессчетными коробками помещения, под блоками батончиков Bounty и штабелями Oreo — заветные банки арахисовой пасты, crunchy, creamy, vegan, good for you. Несколько мгновений — и ты уже стоишь перед автоматическими дверями, которые вот-вот откроются перед тобой, знаменуя начало твоего триумфального шествия по империи консумеризма под «Вхождение богов в Валхаллу» Рихарда Вагнера, ты делаешь первый эпический шаг, и—

«Kacke!» — раздается рядом с тобой. Ты резко, почти испуганно разворачиваешься и оказываешься нос к носу с маленьким пузатым человечком, который мнет в руках авоську и со смесью разочарования, гнева и смирения смотрит на вывеску c расписанием работы магазина в праздничные дни.

— Kacke, — повторяет он. — Mit diesem Korona-Scheiß hab isch total vergessen, dass heute een halber Tach is, weißte?

Он смотрит на тебя, раздраженно разводя руками и, как бы предоставляя тебе короткое окно для опциональных ободряющих слов, начинает пятиться, чтобы идти восвояси.

— Ostern, — произносишь ты. — Morgen ist Ostern.

— Vollkommen richtig! — радостно-горько-ернически усмехается ответ человечек. — Ist doch schon!

Он удаляется, продолжая раздосадованно жестикулировать и бубнить под нос:

— Dieser Korona-Scheiß, Alter… Abstand halten… Son Mist eh…

По пустой улице за твоей спиной, где ты минуту назад стоял, боясь пошевелиться, проезжает на дребезжащем крыльями винтажном велосипеде девушка в мешковатых домашних штанах и шерстяной шапке, слишком очевидно скрывающей bad hair day. В одном из угловых домов клацает затвор и разламывается оконная рама на последнем этаже. Над подоконником показывается макушка широкоглазого ребенка и рядом с ним — небритая рожа придерживающего его отца. Они утомленно-мечтательно смотрят вниз, на залитую солнцем сочно-зеленую лужайку с желтыми пятнами распускающихся одуванчиков и редкими вкраплениями бычков и полиэтиленовых оберток. В соседнем квартале зарождается и начинает нарастать шум приближающейся машины, и через несколько мгновений видимый вдали просвет между домами пересекает быстрая легковушка.

Уменьшившийся до цветного пятна человек с авоськой заворачивает за угол и исчезает. Велосипед продолжает дребезжать на границе слышимости. Потревоженные ветром бычки замирают на своих позициях в трещинах между булыжниками на мостовой. Солнце сползает на инч относительно неподвижного шпиля ратуши, вздымающегося в беспримесно голубое небо. Прожитая вселенная отправляется в огороженные области пространства, надежно охраняемые запутанной грамматикой. Все сущее сдвигается на один кадр. Из белого и безымянного надвигается будущее. Ты стоишь в начале пустой улицы и широко-широко улыбаешься. В этот момент ты — единственный человек, который знает что-то настолько новое и невероятное, что для него не находится подходящего слова ни в одном из твоих языков.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.