Метеорит

Никогда не забуду, как на Юб-таун упал метеорит. Я тогда спал, но мне приснилось такое лицо все в червяках, и я вскочил, обливаясь холодным потом. Метеорит лежал рядом со мной на кровати и сыпал во все стороны бактериями. Где-то в углу комнаты страшно кричала чудом уцелевшая жена. Я бросился на метеорит и попытался задушить его, но только обжег руки и перемазался в черной слизи. Пришлось идти в ванную отмываться. Пока я мылся и стирал трусы, жена тоскливо ухала у себя в углу и ерошила себе волосы. Приняв душ, я неожиданно попрыскался дезодорантом и вышел к жене сильно возбужденный. Она сбегала … Continue reading Метеорит

Окраина

Я плохо знаю Москву. Хуже, чем моя подружка из Обнинска, которая, разворачиваясь за небыстро проезжающей машиной, называла: “Вот это Манежная площадь…” (В дождь-то, локоны мокли, стекало на брюки, мелькало.) Помню пару маршрутов – но в голове они уложены путано, неверно, могу заблудиться. Вместо набережной выйти на широкоштанный какой-нибудь проспект, с проводами над и потопотопом под. Мои почвы лежат в спальных районах. Когда выхожу из метро, в дырявый зуб продевается вся воздушная масса Южного Чертанова, с вороньим слабым карком и кремня досадным чирком, что над самым ухом. Цепляет и уносит смотреть окраину. Навстречу всегда идет, приближается и исчезает местный житель, не … Continue reading Окраина

Стелла

Со своей одноклассницей Стеллой я встретился случайно – на “Одноклассниках.ру”. Сидел на “Я.ру”, смотрел “Яндекс.Фотки”, потом от скуки зарегистрировался на “Жду.ру”, но там мне сразу предложили секс – и тогда я решил создать себе аккаунт на “Одноклассниках”.  “Привет, Ваня, – написала Стелла. – Не хочешь как-нибудь на выходных сходить погулять?”  Что-то уже скреблось в этом сообщении, сумасшедшенько похихикивало обилием “х”, чуть-чуть прорывалось и перло сквозь жидкий кристалл…  Но я как-то внимания не обратил. Скучал, опять же – отмазанный от армии, только что катапультировавшийся из тяжелых отношений, просветленный и застекленный на девятом этаже, в безлесье спального района. Отпускной, голодный. Любая пища … Continue reading Стелла

Бессилие

Все летали с классами на Луну. А нас отправили на Энцеладус. Энцеладус – спутник Сатурна в форме какашки. На нем есть жизнь, у этой жизни есть своя промышленность, дни независимости, вынос мозга, болезни нации, переходы с работы на работу, тренды голубые и красные, позитивные челы и оффлайн-мессаджи, все как на Земле, только вымоченное и рассосавшееся по миллиардам трубок. Поэтому внешне Энцеладус выглядит безжизненным. Если проковырять в нем дыру, он тоже будет безжизненным, и если зайти в него сверлом с космической машины, он тоже будет выглядеть таким безжизненным, таким безжизненным. А если взять его и разбить на кусочки, а потом каждый … Continue reading Бессилие

Бой

Сидишь на горшке в туалете, за окном гром, гроза. Из кухни отдаленно радио: “Сегодня в Москве прошел настоящий тропический ливень. Практически все низинные районы подтоплены…” А в Архангельске даже не капнуло. Под Архангельском стоит мокрый до пояса голый мужик, весь живот в шрамах от операций, и разговаривает с приезжим, облокотясь об дом с бабушками и чайниками внутри. Приезжий из столицы, пыльный и небритый, но чистенький, не такой, как местные, лежалые. Спрашивает про что – да не поймешь, артикулирует четко, но лень как-то вслушиваться, солнце как-то припекает, закатное, ветер как-то сносит, с речки-то. На берегу речки, сквозь забор видно, скамейка. К … Continue reading Бой

Пульс

Пленкой растекся на горизонте далекий расплавленный город. Собрался капельками между крон – оптический обман. Льет. Лето. Ложка атакует полурастворившийся сахар на дне чашки. Голые плечи на фоне черного стекла. Отражение. За отражением – балкон, вонь, нейтронные звезды и вакуум. Кошкины шаги за спиной. Поскрипывая и покачиваясь, поворачивается и прищуривается босоногий. Кочергой коридор, трубой лестница. Лужи на улице дрожат и почавкивают. Красные резиновые сапоги шлепают одни в черном дворе. Таня идет в гости к Ване. Знают друг друга давно – с десятого класса, когда она появилась в зеленых на платформе, с зелеными чуть прикрытыми, с черными густыми, чем, собственно, и заслужила, … Continue reading Пульс

Сны

Живут принц и принцесса. Без короля и королевы, одни на свете. Ни омовений на ночь, ни хождений в народ – улица, улица, улица, поворот, площадь, вечерний блик, метро, тро, тро. Потом снова наверх из пота чпок, на тротуар шлеп – во вьетнамках, не в каких-то там, и нос в окраину привычную, как бы закадычную. Забетоненная светлынь, замагазиненная побетонь, редкозелено, серолице недобро, автобусно оживленно. От магазина до дома пешком, в ритме продуктов, которые в сумках позвякивают от голода. Сумки и сумерки – расцветка конечной остановки. Глубоко в темноте – дзынь, скрип, апчхи, в ящике пусто и ржаво, дом, дом, дом, двери … Continue reading Сны

Инженер

Я – молодой ученый. Пришел устраиваться в НИИ. Нелюдно гулкий холл с колоннами, кучно в углу пальтишки на вешалках, кругленькая гардеробщица, приземистый охранник с усами-ветками глядит мне навстречу. Его мутный взгляд иссякает, не достигая моих глаз. У меня джинсы клеш, самый широкий клеш в Москве. На них ни пятнышка, хотя повсюду месиво из песка и мокрого снега, а в метро так просто мочат ногами. – Вы к кому? – спрашивает охранник. Как древнее эхо, выходит его вопрос из железнозубой трещины, тревожа седые заросли. О таком голосе обычно пишут “глубокий”. – Я, – говорю, – к профессору Ступенчаку. Звучит орган. Адажио, … Continue reading Инженер

Мелкий

Когда я был мелкий, я вообще все понимал. У меня не было проблем с пониманием. Я понимал, как общаются деревья, как образуются галактики из нейтронного супа и как мои родители перемещаются во времени, чтобы зачинать меня в разных эпохах. У меня не было также проблем со знанием. Я знал очень много. Я знал, как возникла Вселенная и не понимал, как можно спорить о том, что было до Большого взрыва. Я также не понимал, как можно спорить о том, что значит “ничего не было”, поскольку прекрасно себе это представлял и даже немного помнил свои ощущения в то время. Я мог бы … Continue reading Мелкий

Вирусы

Был такой офицер Чадов, которого сожрали гусеницы. И был офицер Гусеницын, которого затоптали инфузории-туфельки. Помню также офицера Медведева, придавленного чемоданом. И офицера Чемоданова, во сне рассеченного осокой. Не смогу забыть офицера Осокина, молниеносно высосанного комаром. Всегда буду помнить офицера Комарова, затопленного утренней росой. И офицера Овечкина, задушенного низкими облаками. Помяну офицера Обухова, сожженного солнечным днем. Выпью за офицера Солодова, разъеденного кремом для рук. И за офицера Сухого, уничтоженного вместе со всем содержимым его папки. Continue reading Вирусы