Садик

Дом, в котором я прожил все свое детство и значительную часть юности, стоял прямо напротив моего детского садика — их построили одновременно, одним стройбатом, одними залихватскими руками, счастливыми держать лопату вместо автомата, украсили как могли одним орнаментом из последних красных советских кирпичей, и сдали нам — одетому в шортики и рубашечки поколению миллениалов at its very beginning. Я был в числе первых детей, ступивших в пахнущие омлетом и хлоркой свежеокрашенные коридоры, в которых рассеивался и гас уличный свет из квадратных окон. Мне было три с половиной, но я доходил до садика сам — под наблюдением родителей из окна квартиры пересекал … Continue reading Садик

В твоих глазах

Повинуясь необъяснимому порыву, я зашел в Apple Music, чтобы найти один из своих любимых треков середины 2000-х — «В твоих глазах» Кати Чеховой — наверно, первую русскоязычную песню, о которой осторожно соглашались с друзьями: «Да, вот это действительно неплохая попса». Тем, кто вырос на бритпопе и происходил из битломанских семей, или, пуще того, слушал исключительно тяжелую музыку, такой каминг-аут давался очень нелегко, и для артиста это было, несомненно, огромным успехом. Я тогда учился на последнем курсе, гонял на электричке в Москву, плохо спал, постоянно бежал, и в один из редких моментов, когда моя бешено вращающаяся и бесконечно запутывающаяся головоломка двадцати-с-чем-то-там, … Continue reading В твоих глазах

Грант

Когда я был еще школьником младших классов, моя сестра выиграла престижный грант фонда Джорджа Сороса — кучу денег (по тогдашним меркам), которые позволили ей уехать учиться за границу и провести там неимоверно ценное и важное для современной науки исследование. Это событие мгновенно получило статус семейной легенды, передающейся вверх и вниз по поколениям, а я втайне стал мечтать, что, когда вырасту, тоже получу грант — не Сороса, конечно, а кое-что посерьезнее. Поскольку я должен был во всем переплюнуть старшую сестру, мой грант находился за пределами Земли. Он лежал за поясом Койпера, за Плутоном — тогда еще планетой — за пузырем гелиосферы, … Continue reading Грант

Лена

Иду вечером по черному блюзовому нагретому асфальту, шагаю между оставленными ящиками из-под фруктов и опорожненными бутылками — прямо, не сворачивая, ползу по своему маршруту под готовящимися ко сну высотными домами в сторону станции глубокого залегания «Лавлино». Ветер. Дует и пропадает. Один раз обдул меня и сразу все. У меня был лучший друг и куда-то делся, говорит он. Ты не видел моего черного друга? Такой, весь шуршащий и слегка помятый — нет, говорю, не видел. Понятно, говорит ветер, жалко. Вот жалко, а. Вот блин. Он взвивается вверх, покидая пределы жилого массива, расталкивает облака и забивается где-то между них реветь, оставив после … Continue reading Лена

Путч

Во всех лучших воспоминаниях о путче фигурирует слово «проспал». «Узнали от соседей. Сразу рванулись к N. — с его пылким поэтическим нравом он мог уже быть на баррикадах — к всеобщему облегчению, застали его в постели: проспал». Или: «О путче услышал от Z. Мы были всей компанией на море, и вот ранним утром он врывается в номер…» Или: «Августовские события застали меня далеко за городом, в лесной глуши — изнемогая от жары, я решил бросить все свои дела и на пару дней смотаться в деревню, где единственным напоминанием о внешнем мире была бетонка за лесом. В то утро оттуда доносился … Continue reading Путч

Лучше бы

В подъезде у лифтовой двери стоят два старых ультралиберала, курят несмотря на табличку, расшибают тезисы действующей власти на раз, достают по третьей, молча соглашаются с очевидными для обоих выводами, грустно кивают, сокрушенно качают. Вот честно, Толь, лучше бы Гитлер во Второй мировой победил, хотя бы жили сейчас в Европе, при всем том, что и ты и я понимаем, ага, а лучше бы он вообще не начинал, да, лучше бы до этого Франц Фердинанд не поворачивал и ехал прямо, ты мне скажи, да лучше бы Один не трогал этот, как его, ясень, лучше бы Зевс не поднимал свой этот, ну как … Continue reading Лучше бы

Перенаселение

Перенаселение — это когда рано утром ты приходишь на набережную, чтобы постоять лицом к лицу с заливом и поговорить с высунувшимися к тебе из воды сваями, как делали еще пять поколений мечтателей до тебя, и ты уже не один. В нескольких метрах от тебя стоит поэт и тянет на себя твой прохладный утренний воздух, с вызовом озирается, чувствуя твою неприязнь: «Что?» Что, нельзя? Приходи раньше, брат! Ты делаешь шаг в сторону, но там медитирует инструктор по айкидо, он закрыл глаза и поднимается по склону Фудзи, где, к слову, тоже уже довольно людно, ты подаешься назад, надеясь найти уединение в парке, … Continue reading Перенаселение

Монетка

Я смотрю на черную пятирублевую монетку и думаю о том, где она успела побывать — как ее отжимали в Ясенево, как она летела под скамью, как извлекалась цепкими паучьими пальцами и как звякала о блюдце в круглосуточном магазине под недоверчивым взглядом тети в белом — уже тогда темноватая и подозрительная — но все же падала в кассу, опускалась в мешок, высыпалась из мешка, попадала в счетный аппарат, избегала косых взглядов — потому что роботы не способны быть укоризненными — выплывала вместе с миллиардами других таких же, разве что блестящих, но неодушевленных, и потому тоже безразличных к ее глубокой уже на … Continue reading Монетка

Свет

Я смотрю на сенсационную карту чужой планеты со скромными кратерками и большой белой протертостью в центре, растянутую серую колготку на длинной бессолнечной ноге. Смотрю и думаю — вот они все где, черные архангельские ночи, ведра клюквы и папины дочки, зажеванные кассеты и шипучие первые банки колы, опорожненные под шелковистыми подмосковными елями в зимнем послешкольном безмолвии. Вот оно, мое детство, где столько всего произошло, столько глобальных трагедий и каждодневных апокалипсисов, вот все наши прогулянные уроки и даже парочка уже институтских обжималок в раздевалке — все это здесь, в виде развернутой передо мной, как это называется, эквидистантной проекции с размытыми краями и … Continue reading Свет

Создатель

Внезапно ученые устанавливают — со 100% достоверностью, — что первоисточник жизни на Земле представлял собой бесформенный кусок желе с корочкой, отдаленно напоминающий брус смоленского сала с кожицей. Ну, так получилось, что он попал на Землю, с него сползли какие-то никчемные штуки, промерзлые обрывки РНК, попали в воду, где уже плавали готовые для них нелепые пузырьки из липидов, гурьбившиеся в раннем мировом бульоне в ожидании способа воспроизводиться, произошла историческая встреча, все слиплось, сложилось, среагировало, и пошел отсчет органической истории мира, от цианобактерий до циничной сучки с розовым золотом шесть эс в потном вагоне на кольцевой. И вот теперь как-то нужно это увековечить. … Continue reading Создатель