Прошедшее время

Прошедшее время продолжает существовать — все и сразу, в виде странных непостоянных картинок, непоследовательных кадров, бессчетных слоев неподвижных сцен и эпизодов, содержащих в себе, словно геологические горизонты, идеальные панцири, крылья и позвоночники тираннозавров-пап и птеродактилей-мам, населявших Юрский период твоего сознания и во время панического массового бегства от метеорита взросления завязших в трясине безвременья, так и окаменев там в первозданном виде и в мельчайших деталях, включая выпученные глаза и отчаянно хватающие воздух зубастые пасти. Оно существует, но в той форме, которая не позволяет нам его по-привычному переживать. В той форме глагола, которая не закрепилась ни в одном человеческом языке, потому что … Continue reading Прошедшее время

Очень далеко отсюда

Очень далеко отсюда, за конечной остановкой, за последним вагоном, за закрытыми воротами и за смеженными очами последнего ночного пассажира, за пределами сочной зелени, сетчатого гамака и голубого колпака безоблачной Ленобласти — выше дачного бездорожья и столичных шестиполосных развязок, выше крыш и беззвучно сигающих хищных птиц, там, где не слышно ни шагов по мраморному полу дворца, ни боя часов на башне, ни женского шепота в бомбоубежище, там, где вообще ничего не слышно, потому что воздух там тонкий-тонкий, прозрачный-прозрачный, совсем неподходящий для привычных нашему уху звуковых волн, где горы высокие-высокие и камни — неподвижные-неподвижные, откуда все, что движется, шуршит, загружается и журчит, … Continue reading Очень далеко отсюда

Его

Когда мне было между семнадцатью и двадцатью, я безумно любил темные очки с круглыми линзами — как у Джона Леннона. Или как у Леона из фильма «Le Professionnel». Или как у Оззи Осборна. Или как у того безымянного эгрегора всех персонажей, олицетворявших крутизну и стиль и культовость и свободу в моей голове, и которых мой утомленный математикой, литературой и географией муниципальный общеобразовательный мозг вырезал из цветных журналов и склеил в одно не слишком понятное визуально, но идеальное на уровне биохимии изображение. Я зашел в Интернет с родительского компьютера, гордо используя буквально на днях проложенное оптоволокно, сидя в тесной хрущобной комнате, … Continue reading Его

Все сходится

Я вышел из супермаркета после привычной лайтовой субботней закупки — не то чтобы уж совсем жизненно необходимой, но и не полностью бесполезной, учитывая тот факт, что завтра все будет zu, и, если мне вдруг захочется десерта, то придется терпеть до понедельника. Закидывая ногу в седло и разворачивая пейзаж вокруг своей оси — лица, улица, окошки, блики, ползущие в горку машины, волочащиеся вниз по тротуару сухие листья, с визгом бегущая стайка детей и тревожно прикрикивающие родители, усеченные отражения бегущей стайки детей и тревожных родителей — закончив привычное и ставшее почти рефлекторным движение и оказавшись в привычной позиции для езды, я вдруг … Continue reading Все сходится

Через тысячу лет

Юная обитательница замка, задрав голову и прищурившись, смотрит на высоченную башню из серого камня, висящую над ней и своими зубцами касающуюся горячего помидора солнца. Зеленый мир шумит вокруг, шуршит тяжелое платье, гремит тяжелая дверь, тяжело вздыхает мамаша, выходящая из темноты внутренних помещений на свет божий, чтобы пройтись с дочерью по лужайке. Зеленая лужайка, опасная лужайка, синие леса, черные силуэты обгоревших деревьев, сизые силуэты гор, белые вкрапления маленьких хижин, лежащие, словно унесенные ветром лоскуты материи, между складками холмистого ландшафта на покатой, сочной, ночами туманной, никому всерьез не принадлежащей безымянной земле. Щебет птичек, запутавшихся в ветвях старого раскидистого дуба, словно мушки в … Continue reading Через тысячу лет

Миссия

Мой садик был похож на маленький город — ну, или я его так воспринимал в силу моих тогдашних физических размеров. Втиснутый в зелено-стеклянную долину между одинаковыми улицей имени и улицей имени, окруженный со всех сторон большими кирпичными домами постройки поздних 80-х, нависшими над ним всеми своими застекленными и незастекленными лоджиями, подслеповатыми бабкиными глазами, самодельными телеантеннами и сохнущими майками-алкоголичками, он выглядел хаотичной горкой кубиков, рассыпанной посреди акаций, выбоин, скамеек и площадок типичного подмосковного моногорода. Его территория была обнесена тонким — совершенно условным — сетчатым забором, наскоро раскрашенным подневольными стройбатовцами в веселые кислотные цвета, которые должны были символизировать радость и беззаботность детства. … Continue reading Миссия

***

Шнуруя разношенный найкВращая небесную сферуВ зависимости от координат-ной системы которая выпала первой Встречаешь случайный рассветСовпавший с твоей остановкойВходящий в ушко отпущенных летНекрепкой логической штопкой Выстраиваешь на летуГенеалогический топольСтрану ориджина возможно не туЯзык однозначно не тот Читаешь по слабым губамВ зашкаливающих помехахФамилии будущих пап и мамСмотрящих сквозь тонкую стенку Как где-то как будто давноКогда-то не очень далекоВорочается(-лось) оноЕще не открытое око Светящиеся поездаПозвякивающие тарелкиТакие же городаСтарение слабость сиделки Логистика звездных путейНе вычерченных на бумагеНо тянущихся через желеГенетик и физик не магий Ты видишь ты знаешь ты хочешьТы смотришься в черный квадратМерцающий сменами утра и ночиУскоренных сроков и дат Ты слушаешь как … Continue reading ***

Постановка на учет

Когда-то давно, когда я купил мою первую (спойлер: и последнюю) машину, мне довелось прожить один совершенно незабываемый, гомерически абсурдный, титанически тяжелый и в целом невероятно богатый красками день. Это был день, когда я отправился в мою первую поездку «в большой город» — в то время я жил в ближайшем Подмосковье, а цель моего путешествия находилась на подъездах к МКАДу, — чтобы совершить магический и абсолютно обязательный для всех только что превратившихся из пешеходов в автомобилисты граждан ритуал инициации, а именно — «постановку на учет» в ближайшем отделении ГИБДД. «Номера повесить», как выражались бывалые щетинистые дядьки с кольцами на волосатых пальцах … Continue reading Постановка на учет

Сан-Франциско

Конец апреля 1906 года, Сан-Франциско. Человек по имени Гарри Майлз едет на фуникулере, держа перед собой одну из ранних кинокамер и запечатлевая на пленке все, что движется ему навстречу. Затягивая, словно соринки и кошачью шерсть в пылесос, короткую полосу исчезающего мира — слишком большого, чтобы быть сохраненным целиком за выделенные ему 13 минут, но чувствующего свой уникальный шанс и отчаянно стремящегося попасть в кадр хоть краешком шляпы, хоть одним угрюмым взглядом, хоть одним слабым и кажущимся непроизвольным прикосновением перчатки к широким полям фетровой шляпы. Чудного мира, в котором две главы человеческой истории существуют одновременно, плавно перетекая одна в другую — … Continue reading Сан-Франциско

Что-то

Стоять в начале пустой улицы. Смотреть на продолжение пустой улицы. Видеть окончание пустой улицы, пристально всматриваться в колеблющиеся очертания перекрестка и фасадов зданий на противоположной стороне и ожидать движения. Недоверчиво прищуриваться и предсказывать приближающуюся машину, настойчиво запрашивать ползущую цепочку пешеходов, срочно истребовать шуршания шин, отчаянно вымаливать шороха целлофановых пакетов. Осторожно возвращать взгляд на ближнее поле зрения и думать, неужели. С быстро нарастающим и трудно контролируемым чувством одновременно ужаса и восхищения, которое иногда настигает в неотличимых от реальности снах, где все кажется слишком настоящим, чтобы быть выдумкой, снова и снова щипать себя за руку и думать, неужели. Неужели сбылась та попсовая, … Continue reading Что-то