Ты помнишь тот день в ясном июне какого-то из ранних двухтысячных? Когда небо было вот так же по-маяковски голубо и по-вознесенски розовозево, когда так же блестели стекла в высотных окнах и торчали застывшие сборчатые шторы хрущевок, когда ты праздновал свой — семнадцатый, кажется, — день рождения. Сидели на полу кухни, расположившись по линолеумным клеточкам: Антон, Иван, Борис э муа, шутили и стряхивали — что важно — каждый — в доставшиеся — что характерно — далеко не каждому — большие родительские черные пепельницы — летучий и ничего не значащий в исторических масштабах, но дающий своеобразное чувство причастности со штучных сигарет сиюминутный … Continue reading День рождения

В преддверии большого праздника на улицах появились доступные припопсненные символы власти: флажки в руках экстравертных парней-раздатчиков, растяжки над дымным шоссе, пара билбордов, побитые дождем флаги на фасадах домов, внедренные тренированными иногородними альпинистами в ржавенькие держатели, где, кстати, с зимы скопилось прилично пыли и даже залетела пара бычков с верхних этажей. Над всем этим, мелким и мигающим, возвысилась Останкинская башня, одетая праздничной иллюминацией, ультиматной формой патриотизма в виде светящихся колец, плавно меняющих цвет в до сих пор не выученной последовательности и откладывающихся в памяти — хотя бы у небольшой части жителей — хотя бы районов Ростокино и Алексеевского — хотя бы … Continue reading Триколор