Моя родина — это мох, наросший на северной стороне большого дерева. В этом мху есть своя экосистема, маленькие жучки с барсетками верхом на гусеницах, которые едут решать вопросы, маленькие паучки с мохнатыми лапками, которые часами сидят и высматривают добычу, худощавые дерганые косиножки, неуклюже торчащие наружу со своими либеральными убеждениями, и просто всякая одноклеточная мелюзга. Есть в этом мху панельки, сталинки, элитка и вторичка. Где он позеленее и погуще — там больше ярких крылышек и мохнатых лапок, где он посерее и пореже — там все больше сухие трупики. Этот мох то растет, то отмирает. Иногда его обдирают какие-то крупные звери, иногда … Continue reading Мох

Я много раз обращал внимание на то, как малы те вещи, которые реально меняют историю и владеют умами. Их окружают огромные оболочки из шумихи в прессе, охраны и зевак, но в действительности — вот он, вот он, гроб с телом пассажира рейса MH17, мелькает на секунду и пропадает внутри военного самолета. Вот она, вон стоит — Анджелина Джоли, смотри быстрей, вот эта женщина с гладкой кожей, окруженная толпой папарацци. Вот эта машина, вот он, выходит, внимание, вижу цель, вот этот маленький лысый человечек, вокруг которого сомкнулись одинаковые люди в черных пиджаках, воооон там! Эх, все уже, пропустил… И точно таким … Continue reading Масштаб

Лана Дель Рей выступает перед солдатами ВС США на европейской военной базе накануне переброски в Россию. Камера находит в толпе Меган Фокс, которая машет рукой своему мужу Брайану, пытаясь узнать его среди одинаковых парней в костюмах химзащиты рядом со сценой. Крупный план: татуировка Мэрилин Монро на руке Меган, общий план: финальный взрыв пиротехники на песне “National Anthem” и Лана, одетая в платье Мэрилин, которое та носила во время выступления в Южной Корее в 1954 году. Continue reading National Anthem

В полнолуние бывает так, что я краем глаза замечаю большую Луну за окном, и она приковывает мое внимание. В моей голове просыпаются мысли, дремлющие в каждом человеке с момента появления разума. Наверно, у первобытных людей они хранились в виде неосознанных ощущений, а мне прогресс дал возможность облечь их в слова. Я думаю о том, как это невероятно и масштабно — гигантское небесное тело висит рядом с нашей планетой, совершенно пустое и необитаемое. Когда мы завариваем чай и готовим ужин, там просто лежит песочек. Серый и незнакомый, но совершенно реальный — удаленный на 300 тысяч километров от нашего окна, рыхлый и … Continue reading Луна

Приснилось, что я снова вожу свой Mark VIII, приезжаю на нем в какой-то старый город вроде Львова или Питера — с обшарпанными зданиями, брусчаткой, красивой, но задрипанной архитектурой. И внезапно мне начинает дико хотеться сходить в туалет по-большому. Время — ранее утро, все кафе закрыты, я езжу по улицам в поисках общественных туалетов, но ничего не нахожу, и в отчаянии решаю попроситься к кому-нибудь в квартиру. (В реальной жизни я бы посрал на улице, но это же сон.) И вот я захожу в один подъезд (с прозрачными дверями, кстати), и вижу там под лестницей, где обычно ставят коляски и велосипеды, … Continue reading Очередь в туалет

Под саундтрек Kula Shaker — Great Hosannah грузная бабка медленно переваливается с ноги на ногу, поднимаясь на железнодорожный мост, опохмелившийся пролетарий кривым ртом что-то кричит (кажется, “Крым наш”? Нет, он просто кричит: “АААА!!!”), девчонки едут к третьей паре, за окном электрички проползают два сгоревших деревянных дома, панельные новостройки у МКАД, поседевшие сталинки ближе к центру, внезапно окно закрывает забор с надписью “РЕВОЛЮЦИЯ”, сделанной краской в начале 2000-х. В Москве облачно, днем около ноля, солнечные лучи проходят сквозь прозрачный бульон безразличия, в котором растворилась щепотка национальной идеи. Continue reading Great Hosannah