Окраина

Я плохо знаю Москву. Хуже, чем моя подружка из Обнинска, которая, разворачиваясь за небыстро проезжающей машиной, называла: “Вот это Манежная площадь…” (В дождь-то, локоны мокли, стекало на брюки, мелькало.) Помню пару маршрутов – но в голове они уложены путано, неверно, могу заблудиться. Вместо набережной выйти на широкоштанный какой-нибудь проспект, с проводами над и потопотопом под. Мои почвы лежат в спальных районах. Когда выхожу из метро, в дырявый зуб продевается вся воздушная масса Южного Чертанова, с вороньим слабым карком и кремня досадным чирком, что над самым ухом. Цепляет и уносит смотреть окраину. Навстречу всегда идет, приближается и исчезает местный житель, не … Continue reading Окраина

Стелла

Со своей одноклассницей Стеллой я встретился случайно – на “Одноклассниках.ру”. Сидел на “Я.ру”, смотрел “Яндекс.Фотки”, потом от скуки зарегистрировался на “Жду.ру”, но там мне сразу предложили секс – и тогда я решил создать себе аккаунт на “Одноклассниках”.  “Привет, Ваня, – написала Стелла. – Не хочешь как-нибудь на выходных сходить погулять?”  Что-то уже скреблось в этом сообщении, сумасшедшенько похихикивало обилием “х”, чуть-чуть прорывалось и перло сквозь жидкий кристалл…  Но я как-то внимания не обратил. Скучал, опять же – отмазанный от армии, только что катапультировавшийся из тяжелых отношений, просветленный и застекленный на девятом этаже, в безлесье спального района. Отпускной, голодный. Любая пища … Continue reading Стелла

Бессилие

Все летали с классами на Луну. А нас отправили на Энцеладус. Энцеладус – спутник Сатурна в форме какашки. На нем есть жизнь, у этой жизни есть своя промышленность, дни независимости, вынос мозга, болезни нации, переходы с работы на работу, тренды голубые и красные, позитивные челы и оффлайн-мессаджи, все как на Земле, только вымоченное и рассосавшееся по миллиардам трубок. Поэтому внешне Энцеладус выглядит безжизненным. Если проковырять в нем дыру, он тоже будет безжизненным, и если зайти в него сверлом с космической машины, он тоже будет выглядеть таким безжизненным, таким безжизненным. А если взять его и разбить на кусочки, а потом каждый … Continue reading Бессилие

Бой

Сидишь на горшке в туалете, за окном гром, гроза. Из кухни отдаленно радио: “Сегодня в Москве прошел настоящий тропический ливень. Практически все низинные районы подтоплены…” А в Архангельске даже не капнуло. Под Архангельском стоит мокрый до пояса голый мужик, весь живот в шрамах от операций, и разговаривает с приезжим, облокотясь об дом с бабушками и чайниками внутри. Приезжий из столицы, пыльный и небритый, но чистенький, не такой, как местные, лежалые. Спрашивает про что – да не поймешь, артикулирует четко, но лень как-то вслушиваться, солнце как-то припекает, закатное, ветер как-то сносит, с речки-то. На берегу речки, сквозь забор видно, скамейка. К … Continue reading Бой

Пульс

Пленкой растекся на горизонте далекий расплавленный город. Собрался капельками между крон – оптический обман. Льет. Лето. Ложка атакует полурастворившийся сахар на дне чашки. Голые плечи на фоне черного стекла. Отражение. За отражением – балкон, вонь, нейтронные звезды и вакуум. Кошкины шаги за спиной. Поскрипывая и покачиваясь, поворачивается и прищуривается босоногий. Кочергой коридор, трубой лестница. Лужи на улице дрожат и почавкивают. Красные резиновые сапоги шлепают одни в черном дворе. Таня идет в гости к Ване. Знают друг друга давно – с десятого класса, когда она появилась в зеленых на платформе, с зелеными чуть прикрытыми, с черными густыми, чем, собственно, и заслужила, … Continue reading Пульс

Инженер

Я – молодой ученый. Пришел устраиваться в НИИ. Нелюдно гулкий холл с колоннами, кучно в углу пальтишки на вешалках, кругленькая гардеробщица, приземистый охранник с усами-ветками глядит мне навстречу. Его мутный взгляд иссякает, не достигая моих глаз. У меня джинсы клеш, самый широкий клеш в Москве. На них ни пятнышка, хотя повсюду месиво из песка и мокрого снега, а в метро так просто мочат ногами. – Вы к кому? – спрашивает охранник. Как древнее эхо, выходит его вопрос из железнозубой трещины, тревожа седые заросли. О таком голосе обычно пишут “глубокий”. – Я, – говорю, – к профессору Ступенчаку. Звучит орган. Адажио, … Continue reading Инженер

Мелкий

Когда я был мелкий, я вообще все понимал. У меня не было проблем с пониманием. Я понимал, как общаются деревья, как образуются галактики из нейтронного супа и как мои родители перемещаются во времени, чтобы зачинать меня в разных эпохах. У меня не было также проблем со знанием. Я знал очень много. Я знал, как возникла Вселенная и не понимал, как можно спорить о том, что было до Большого взрыва. Я также не понимал, как можно спорить о том, что значит “ничего не было”, поскольку прекрасно себе это представлял и даже немного помнил свои ощущения в то время. Я мог бы … Continue reading Мелкий

Вирусы

Был такой офицер Чадов, которого сожрали гусеницы. И был офицер Гусеницын, которого затоптали инфузории-туфельки. Помню также офицера Медведева, придавленного чемоданом. И офицера Чемоданова, во сне рассеченного осокой. Не смогу забыть офицера Осокина, молниеносно высосанного комаром. Всегда буду помнить офицера Комарова, затопленного утренней росой. И офицера Овечкина, задушенного низкими облаками. Помяну офицера Обухова, сожженного солнечным днем. Выпью за офицера Солодова, разъеденного кремом для рук. И за офицера Сухого, уничтоженного вместе со всем содержимым его папки. Continue reading Вирусы

Зимнее ликование

Слова спускаются с моего языка и накачивают бумагу. Если бы я был совестливым, я бы прятал ее от людей, мял в кармане. Но карманы мои пусты, а бумага плотнеет и простирается со стола. Лопается на клочочки, которые летят безбрежно, застывают коркой на паркете. По рваной бумаге я хожу босоногий и колючим взглядом отражаюсь в зеркалах. По рвению сердца оказываюсь на улице, закутанный в пухлую одежду мечты. Мне хорошо, тепло и сильно бьет в мое лицо солнечный луч. Я пестрю перьями пуховика вокруг мерзлого горлышка. Горя выпитым и не закрывая губ, я роняю слова на лыжнеющий снег. Continue reading Зимнее ликование

Карьера

В городе ракетчиков, ржавом пейзажами, выросла завитая женщина с прикрытыми глазами. Куда, спрашивает, мне идти? В ответ молчат, хлопают ушми, жамкают плечми. Пошла наугад по лопухам. Шла-шла, попуталась со стеблями тяжелыми, повидалась с глазами желтыми, и выступила однажды на высоком берегу. Тут оплело ее паучье: не пади, говорит, не лети! Не вздумай, говорит, отсюдова летать, возвращайся откудова пришла, а не то обратаем, как муху. Но храбрая женщина затрясла головой и закричала глазами: хочу! Рот у нее был открыт и дышал. Тогда паучье закипело к ней со всех сторон по струнчатым веткам. “Мама!” – закричала женщина на высоте, и жилами вырвалась … Continue reading Карьера