Луны Сатурна над съехавшей каской. Обеденный перерыв. Рабочий жадно слушает ветер в наушниках, сильно скучает по атмосфере. Раскачивается, но не идет – еще рано, еще есть пара минут. Повернуться спиной к планете-стене, к опрокинутым кольцам, и снова послушать, как шумит, или шумело, наверно, вчера, в продуваемой насквозь спальне, как звучал голос, говорящий, что скучно, и как еще что-то скрипело, мокрые пальцы, наверно, трогали микрофон, и потом снова брали виноград. Слабая проплешина на матовом безвоздушье. В плевках-облаках, лакированная морем и подернутая сушей – Земля над скорлупчатым лунным пейзажем. Спрятанная в скафандр нога легка и легка рука. Они обе не очень сильны, … Continue reading Скука Солнечной системы

Московское метро. Помидорная щека прижата к дверям вагона. «Мужчина, не толкайтесь!», «Женщина, не пихайтесь!», дыхание, моргание. В стороны торчат из глаз лучи, стеклянные взгляды, на дачу кусты, все стараются избежать пересечений. Колеса грядут по рельсам, рельсы ведут быстро, извилисто, приближая око тоннеля, погружая машиниста в прозрачный белый жар, дрожащий многими ресницами. «Станция Новослободская», «Вы выходите?», пассажирами ощетиненная платформа. И снова пыль и скорость. Я студент, еду домой из университета. Стою у стеночки, у меня мечта. Я мечтаю об одной девушке, о тесноте в ее комнате, о ее тени на моей тени, о чтении тетрадки, лежащей обложкой на моем левом и … Continue reading Похищение

Московская ночь так светлява, так костиста, такой мышечный выперся в ней Кремль. Так глухи слои желтого жилья, ползущие за мокрым колесом. Кромешны кирпичи, гремуча дверь, огромен Университет. Заметна выпуклость проспекта. В черноте, вне веток, воздух носит неживые капли, вместе – туча. Снизу все моргает. Внутри одной геометрической недвиги лежат уложенные лежнем кожи, кто положе, кто поплоше, кто потуже, кто еще одет, кто в ванне преломлен, кто слушает шумы снаружи, кто еще по эту сторону, а кто уже по ту. Подушечками пальцев полем лесом пробирается сквозь густонаселенную большую тьму с отливом на спине Земля. На фоне облетевшей рамы винтится в щемящей … Continue reading Туча

Все летали с классами на Луну. А нас отправили на Энцеладус. Энцеладус – спутник Сатурна в форме какашки. На нем есть жизнь, у этой жизни есть своя промышленность, дни независимости, вынос мозга, болезни нации, переходы с работы на работу, тренды голубые и красные, позитивные челы и оффлайн-мессаджи, все как на Земле, только вымоченное и рассосавшееся по миллиардам трубок. Поэтому внешне Энцеладус выглядит безжизненным. Если проковырять в нем дыру, он тоже будет безжизненным, и если зайти в него сверлом с космической машины, он тоже будет выглядеть таким безжизненным, таким безжизненным. А если взять его и разбить на кусочки, а потом каждый … Continue reading Бессилие

По паре кубиков льда в стаканы – и наблюдают за дорогой. Потные неподвижные случайные в маленьком домике, скрипящем на горячем перекрестке. В центре циклона над пищей склонился скучающий, с обрывками фраз, блуждающими в ушах. Копаясь в тарелке, слегка повернул голову, и замер на миг между тик и так. На освещенной стороне Земли, в точке единственного за миллиард лет контакта, под давлением атмосферного столба, тяжелого воздуха скучной закусочной и нескольких спутанных разноголосых слов необычно дрогнула и сразу успокоилась не слишком чистая человечья перепонка. “Что за…” – человек обернулся, пощупал карман, поглядел на экран, нет, не звонила, пожал плечами и насадил на вилку соскочившую от нетерпения макаронину. Continue reading Контакт

Вселенную все воспринимают по-разному. Одним она представляется большой, бесконечной чернотой, в которую напылили свет и насовали массы, а другие видят ее как многоэтажную душную контору, в которой черт знает сколько дверей и, главное, везде занято. Одни состоят из воды и органики, другие – из металлокерамики и сквозняков. В одном мире тает парусник на метановом море, в другом – облако обломало скалу.  Вообще, Вселенная полна случайностей. Во Вселенной много, очень много, черт знает сколько всего случайного – от дверных ручек до целых галактик. В принципе, есть любые вещи. Но проблема в том, что от такого разнообразия Вселенная может расползтись по швам. … Continue reading Лунные воспоминания В. и Вселенная, исполненная случайности

Когда осень проскребает пейзажи до ощеренного кирпича, до желтых окон, голубого газа и белых маек с чернинкой, на скрипучую скамейку посреди голого поля опускаются волны грязноватого и жестковатого хлопка, утопают в бычкастой земле под скамейкой два каблука и спадает по бокам размочаленный шарф. Из каблуков произрастает худоба, выше, в плоскости, перепендикулярной спине и параллельной направлению взгляда, между двух пальцев трепещет клок страниц, над страницами высоко губы неподвижные, рядом шевелятся: – Давно здесь?.. Человек смотрит перед собой. – Что? На самом деле это, конечно, не поле. Это обычный городской парк. Просто осенью парк начинает быстро расширяться, как холодная Вселенная, в обе стороны от … Continue reading Черная дыра

На планете Т. потерялись четыры человека. Именно четыры, потому что под действием законов чужого мира в непокорых словах возникают ошибки. Эти четыры ходят и ходят, но законы таковы, что их ходьба сосредоточивается в точке. То есть, они думают, что прошли уже пол-экватора, а на самом деле не сдвинулись с места ни на инч. И, главное, заметить это никак невозможно. Пейзаж на планете Т. состоит из двух ровных полос, поэтому движение не ощущается – не проплывают мимо пальмы, машины, дочки-папы. Все время одна скучная линия горизонта. И вот эти люди ищут друг друга. У них миссия, надо что-то сделать, выполнить задание, … Continue reading Белота-серота