Ты помнишь тот день в ясном июне какого-то из ранних двухтысячных? Когда небо было вот так же по-маяковски голубо и по-вознесенски розовозево, когда так же блестели стекла в высотных окнах и торчали застывшие сборчатые шторы хрущевок, когда ты праздновал свой — семнадцатый, кажется, — день рождения. Сидели на полу кухни, расположившись по линолеумным клеточкам: Антон, Иван, Борис э муа, шутили и стряхивали — что важно — каждый — в доставшиеся — что характерно — далеко не каждому — большие родительские черные пепельницы — летучий и ничего не значащий в исторических масштабах, но дающий своеобразное чувство причастности со штучных сигарет сиюминутный … Continue reading День рождения

Я много раз обращал внимание на то, как малы те вещи, которые реально меняют историю и владеют умами. Их окружают огромные оболочки из шумихи в прессе, охраны и зевак, но в действительности — вот он, вот он, гроб с телом пассажира рейса MH17, мелькает на секунду и пропадает внутри военного самолета. Вот она, вон стоит — Анджелина Джоли, смотри быстрей, вот эта женщина с гладкой кожей, окруженная толпой папарацци. Вот эта машина, вот он, выходит, внимание, вижу цель, вот этот маленький лысый человечек, вокруг которого сомкнулись одинаковые люди в черных пиджаках, воооон там! Эх, все уже, пропустил… И точно таким … Continue reading Масштаб

Никогда не забуду, как на Юб-таун упал метеорит. Я тогда спал, но мне приснилось такое лицо все в червяках, и я вскочил, обливаясь холодным потом. Метеорит лежал рядом со мной на кровати и сыпал во все стороны бактериями. Где-то в углу комнаты страшно кричала чудом уцелевшая жена. Я бросился на метеорит и попытался задушить его, но только обжег руки и перемазался в черной слизи. Пришлось идти в ванную отмываться. Пока я мылся и стирал трусы, жена тоскливо ухала у себя в углу и ерошила себе волосы. Приняв душ, я неожиданно попрыскался дезодорантом и вышел к жене сильно возбужденный. Она сбегала … Continue reading Метеорит

Был такой офицер Чадов, которого сожрали гусеницы. И был офицер Гусеницын, которого затоптали инфузории-туфельки. Помню также офицера Медведева, придавленного чемоданом. И офицера Чемоданова, во сне рассеченного осокой. Не смогу забыть офицера Осокина, молниеносно высосанного комаром. Всегда буду помнить офицера Комарова, затопленного утренней росой. И офицера Овечкина, задушенного низкими облаками. Помяну офицера Обухова, сожженного солнечным днем. Выпью за офицера Солодова, разъеденного кремом для рук. И за офицера Сухого, уничтоженного вместе со всем содержимым его папки. Continue reading Вирусы