Этот рассказ был ЗГЕНЕРИРОВАНН ИСКУССТВЕННЫМ ИНТЕЛЛЕКТОМ, но на слове «ПОХОД» ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ сломался, и поэтому дальше я писала сама.

РАССКАЗ

В эту субботу мы всем классом пошли в ПОХОД (на этом слове ИСКУСТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ сломался и дальше все почти написано от моего лица, то есть я писала сама). Чтобы идти в поход, нужно было вставать очень рано. Было 6 часов утра или даже 4. Потому что нужно было вставать рано, я была немного утомленная (это значит невыспанная и элегантная, элегантная означает красивая, только еще лучше). Мама приготовила на завтрак оладьи с брусникой, от которых я стала менее утомленной, хотя немного утомления у меня все-таки осталось. Но я сказала себе: «Вот поди ж ты!» (это почти то же самое, что: «Ну и что!», но не совсем) и стала собираться в поход, несмотря ни на что. К счастью, мой рюкзак с Тамагочи был уже собран, и мне не оставалось ничего, кроме как надевать кеды на липучках и выходить на улицу, где был высокий туман.

Туман был во всем городе, но в моем дворе его было особенно много. По-правде, его было столько, что почти ничего было не видно, и нужно было идти на пощупь (или, как еще можно сказать, «наощупь»). Но, к счастью (как я уже сказала), я знала дорогу к школе почти как стихотворение Пушкина про зиму (то есть «наизусть»), и поэтому даже в тумане мне не составило никаких трудов, если так можно сказать, добраться до школьного двора. Там-то и было место встречи для всех, кто идет в ПОХОД. И, кто муже, по мере того как (или, как я больше люблю говорить, «пока») я плыла по туману от моего двора к двору школы, туман как будто испепелился на Солнце.

Когда я увидела моих друзей — Пашу, Нину, Галю, Монику (которая родилась в Американских Штатах), потом мальчиков и нашу учительницу Наталью Феоктистовну, которая была одета по-походовому, тут-то вся моя утомленность (а точнее, только усталость, но не элегантность) как бы по повелению волшебной палочки вдруг улестучилась, как будто туман. И я сказала себе: «Вот поди ж ты!», как все уже знают, что переводится примерно как: «Ура!», но это не точно.

И когда все были в сбруе, наконец-то начался, если так можно сказать, ПОХОД. Первый этап был сразу за школьным двором, где начинался лес, и это было не очень интересно, потому что я уже все знала. Если что, я была почти во всем лесу за школой и меня мало чем удивишь. Но потом мы дошли до платформы, где я была только один раз с родителями, и оттуда-то мы поехали в другом направлении, противном от нас, то есть в деревню, ан не в город. И это была самой увеличительной частью нашего похода, потому что в ней-то я познакомилась с девочками из ДЕРЕВНИ, которые смотрели на меня из-за голубого забора и показывали пальцы, и с почтальоном на маленьком велосипеде, который мне просигнализировал, а потом мы пошли в другую сторону, где уже не было никаких домов и только река в блестящих крупными крапинками росы, еще ничьей ногой не потревоженных объятиях высокой травы (как я люблю говорить, река была узкая и трава была высокая и они как будто обнимались между друг-другом, вот и все).

И на берегу реки мы смотрели на волны реки, от которых у меня закружилась голова, потому что я не могу долго смотреть на такие вещи как вода или, например, дорожное движение. И тут-то Наталья Фениксовна сказала, что никакая ИСКУССТВЕННАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ не может описать такую простую вещь как, скажем, листик осоки или цаплю, которую мы все видели в камышах. Тут Моника сказала, что ее родители как раз создают ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ нового поколения, который еще как может все описать, и даже листик осоки и вообще все. И Наталья Фарисеевна сказала, пускай попробует, а мы посмеемся. И мальчики стали разжигать костер и драться на палках, потому день уже вечерел и всех тех, кто сидел на месте, жрали комары (но меня не жрали, потому что я носила крем от насекомых). Тут-то Наталия Моисеевна встала подле костра и сказала, что наше домашнее задание будет написать РАССКАЗ про этот ПОХОД, и тот, кто не использовает ИСКУССТВЕННУЮ ИНТЕЛЛИГЕНТЦИЮ (или РОБОТА, но это более уничижительно, уничижительно значит примерно «плохо», но только в 100 тысяч раз сильнее), кто все напишет сам, сказала она, тот-то только и получит не одну, а сразу ТРИ пятерки подряд.

И потом мы собрали наш мусор, фольгу и даже газетки, в которых был пирок Натальи Феоктистовны, и поехали домой. На обратном пути я хотела снова увидеть почтальона и девочек, но их уже, по ведомому, загнали домой. Я пришла домой и сразу же стала писать этот РАССКАЗ. В нем я хочу рассказать Монике, Наталье Феодосьевне, моей маме и всем моим друзьям про росинки на листике осоки, вечер на реке и почтальона на велосипеде, для которых у меня в сердце навсегда осталась маленькая ложбинка, почти как та, что льнет (то есть, прижимается) к изгибу тонкой деревенской речки, где отражаются чистое небо с облаками-булками, за которыми я вернусь через тысячу лет, чтобы написать про них снова, как я люблю говорить, от моего собственного первого лица.

По мере того, я писала этот рассказ, у меня зазвонил телефон, и это оказалась Моника. Она звонила мне с американским акцентом, чтобы спросить, написала ли я рассказ. И я сказала, что почти. А она сказала, что у нее не получается ни одной строчки, и что ей мол нужна моя помощь. И тогда я ответила, чтобы она приходила в гости и мы бы написали ее рассказ вдвоем. И она засмеялась и сказала, что это была бы отличная идея. Если честно, пока я ждала Монику, я решила из интересности попросить РОБОТА написать только одно предложение про росинку на листе осоки, но сразу же закрыла руками глаза и ничего почти не увидела, так что в моем рассказе практически все написала я сама. А потом пришла Моника и мы написали ее собственный рассказ вместе, но это уже не очень интересно. После всего этого, если так можно сказать, мы пошли гулять и встретили чью-то домашнюю черепаху, про которую я напишу в понедельник. Вот и все, спасибо всем, кто прочитал!