Из голубого голого неба
Из угла его, где сгрудились облака-лики
Выкарабкиваются две галки-иголки
И начинают штопать словно не соглашаясь
Луны половинку блеклую чуть отставшую
К куполу выгорелого полудня высока
Долгую солнцем палимую полосу
К самолету полному дураков и предрассудков
И к другому такому же но исполненному надежд
Руку к козырьку белой бейсболки что тянет
Меж жидких сосен сверкающий Оредеж
Юноша ли дева кто знает неподвижно
Созерцающая молча кассетный слушая шип
Пальму к пейзажу ночи вместившему душной
Беспозвоночную звезд и лун полную тушу
Блики к окошкам окошки к прохожим
В них отраженным припаркованных машин
Тени к асфальту запах тины к побережью
К бледной щеке брызг россыпь окоем к океану
Чья неизбежность угадывается по пустоте
Что неожиданно вычерпывает полнеба
Вмешиваясь в солнечное кишение этажей
Руки к карманам карманы к джинсам
Сердца к ушам нарастающий стук
Что под клетчатой нараспашку рубашкой
На неудержимый сбивается трот
По мере того как минуешь перекрестки
Не поворачивая не останавливаясь
Между обрывков угадывая гамм
Hum непрозрачного жадного большого
Пенно-чудовищного желчно-жестокого
Изумрудно-нежного бело-барашкового
То сокращающегося то расширяющегося
То бесконечного то в точку сжатого
Бурь карамели и неизбывной сини
Из черноты выпростанного лоскута
Тебе научившейся думать и дышать
Щиколотки в пенных волн обувая кружево
Шепчущего не начиная и не заканчивая
щайся уже возвращайся уже возвращайся уже во