Доставка

Ночь, одомашненная дачным фонаремВорот водолазки кружащиеся москитыОна говорит полуспрашивая ну что покаВосставая из памяти засвеченной пленочной фоткойМерцающая точкаГрохот двигаемой табуреткиСпит весенний краснокрыший городЧитает часто моргающий человекВыделяющийся резкой черной фигуройНа фоне желтого квадрата окнаГоворит: не хочется спатьХочется сидеть и читатьХочется выйти на улицу к купитьНочь массового производстваКоторая продается в каждом супермаркетеВ каждом магазинчике с горящей вывеской «КРУГЛОСУТОЧНО»Ты узнаешь ее по гудящему в отдалении шоссеПо блестящему от только что прошедшего дождя асфальтуДолго приближающимся и резко пролетающим машинамИ далекому лязгу металлических конструкций на затяжной стройкеХочется выйти и взять немного ночиИли может быть лучше позвонить в службу доставкиКак есть же службы доставки пиццы или … Continue reading Доставка

Сложно

Иногда мне говорят, что я пишу очень сложно. Очень длинные предложения, много непонятных слов, звукопись, лексический выпендреж и постоянно что-то перечисляется через запятую — как начнет, так остановиться не может, такое ощущение. Ну как так можно, Вань. Что ты выебываешься, говорят мне, очень заумные тексты сочиняешь. Ты попробуй писать просто — вот, например, однажды я вышел на улицу и пошел по улице, светило солнце, мне было хорошо — и внезапно началась ядерная война. Западали бомбы, и мне стало плохо. Мне было плохо и я сидел в бункере, куда бомбы не долетали, но куда стекались люди со всего города. Они были … Continue reading Сложно

Пропуск

Раннее утро. Я просыпаюсь в моей комнате, наполненной солнцем, воздухом-после-дождя, перезвякиванием тарелок и перескрипыванием половиц, доносящимися из коридора и кухни, где бабушка готовит завтрак, и перекрикиванием-переаукиванием мужских голосов на улице — это дедушка разговаривает с соседом, стоя на крыльце в майке и трусах и растягивая свое длинное сухое тело солдата всех мировых войн. Я лежу под толстым пушистым одеялом, на большой мягкой подушке в цветочек и смотрю на отражение комнаты в лакированных дверцах платяного шкафа и стеклах стоящего чуть поодаль секретера. Шкаф магнетизирует мое рассеянное полусонное внимание. Массивный, тяжелый комод, изготовленный, судя во всему, еще в прошлом веке, в котором … Continue reading Пропуск

Le trou

Tout le monde sait qu’en effectuant une recherche dans Google Images, on risque chaque fois de tomber dans un trou de ver, où le temps se courbe et l’espace de votre chambre se contracte pour prendre la taille de votre écran, qui vous éblouit et qui vous guide, jusqu’à ce que vous remarquiez les chiffres dans le coin supérieur droit, se faisant brutalement réveiller en criant : « Quoi ? Ça fait deux heures déjà ?! » L’entrée dans le trou est unique pour tout le monde : les chats, les paysages du Canada, les diagrammes circulaires dont vous n’aviez … Continue reading Le trou

Пинч-ту-зум

Панорамное фото двора, где мы стояли, столкнувшись лбами, на исходе лета 2008-го, смотря друга на друга под смешными и неудобными углами и видя то решительно расфокусированные собственные черты, никак не желающие складываться в симпатичную девичью мордашку и рыжую юношескую щетину, то порядочно размытый — хотя, впрочем, и без того скучный окружающий жилищно-коммунальный пейзаж. Кирпично-стеклянные множественные этажи, переливающиеся отражениями зеленого и солнечного, струящиеся с предвечернего московского неба по обе стороны твоего лица, твои волосы, падающие на мои плечи и остающиеся на черном пахнущем «Честерфилдом» шарфе. Выкрашенные в сумасшедшеватые цвета качели и беседки на детской площадке и твои губы, говорящие откуда-то из … Continue reading Пинч-ту-зум

Шашлычок

Запах шашлыка, затерявшийся на просторах безвоздушной и бесконечной вселенной, внезапно шмыгающий в нос маленького живого существа в белой футболке и шортиках в клеточку, вышедшего подышать удачной смесью химических элементов, благодаря которой у него получается, среди прочего, ездить на велосипеде, читать Пруста и складывать в голове сложноподчиненные этажи предложений, полные деепричастных оборотов, ломящиеся от шипящих и алчущие точек, хотя бы и с запятой. Вышло подышать и посмотреть на раскатанный над головой чертеж жаркой ночи с доминирующей на нем полу-Луной и не-спрашивай-почему случайно рассыпанными яркими и тусклыми точками, иногда мерцающими и ползающими, но по большей части застывшими в своем большом и не … Continue reading Шашлычок

Крутящийся

Там не было больше никого кроме нихОдин стоящий и один крутящийсяОдин отбрасывающий контрастную черную теньИ другой снимающий эту тень на камеруОдин на четырех ногахВторой с головой набекреньОни стояли в кромешной тишинеИ были каждый своей неподвижностьюНе молчалиНо и не разговаривалиНе жаловалисьНе сетовали на погодуНо и не выражали полнейшее согласиеС правящим режимом и его жесткими методамиИ вообще существовалиИсключительно потому, что кто-то рыжеволосый и очкастыйУстав от бесконечно текущего потока месседжес и нотификейшенсО тщете борьбы за свободу политзаключенныхПовинуясь непонятно почему включившемуся зудуИли скажем легкому но настойчивому жопному пинчуОткрыл новую вкладку и напечаталНАСА Марс Индженьюити фото Нажал на большую клавишу и понес к губам чашку … Continue reading Крутящийся

Вратарь-гоняла

Больше всего в этой истории меня расстраивает то, что Алексей Навальный — это парень, который вполне мог бы быть моим однокурсником или другом детства. Моим закадычным корешем, с которым мы ходили бесконечными теплыми вечерами по нашему совсем еще недавно наводившему ядерные боеголовки на Америку, а теперь рассекреченному подмосковному городку ракетчиков, ели мороженое, тянули сладкую газировку (не по-пацански засасывая горлышко), и рассуждали о том, как крут Децл и как хорошо, наверно, жить в Новой Зеландии. Прикинь, говорил он мне, там почтальоны посылки оставляют у входной двери, потому что никому в голову не придет взять что-то чужое себе. Да, мечтательно отвечал я, … Continue reading Вратарь-гоняла

Перемещения

Невыспавшийся и слегка голодный, но свежевыбритый солдат, медленно продвигающийся вместе с десятком сотоварищей через приграничную территорию, отстраняя стволом автомата назойливо лезущие в лицо ветки со свежими листиками, противно-мокрые от утренней росы. Одно легкое движение дула — в среднем примерно двадцать четыре и две десятых лайка в социальной сети «Фейсбук». Один хрум сухого кустарника под подошвой левого армейского ботинка — около пяти тысяч просмотров статьи на Баззфиде, озаглавленной «Russia is playing a dangerous game». Один чавк болотистой почвы, отпускающей правый ботинок — двести кликов по баннеру с тревожным черно-белым фото и стилизованным под машинопись призывом: «Остановим войну сейчас, пока еще не … Continue reading Перемещения

His Royal Highness

Широкая остроугольная улыбка, которая слегка приподнимает сводчатые седые брови. Высокий лоб, опоясывающие его аристократические морщины, тонкие и четко пропечатанные, словно меридианы и параллели на карте имперских владений в тяжелом учебнике географии, раскрываемом в тишине библиотеки хэмпширской школы. Уши с тяжелыми мочками, открытые для исторических речей и исключительно конфиденциальных ремарок на высшем уровне, решающих судьбы свободного мира. Светлые чуть прищуренные глаза под тучками надбровных дуг, видевшие все, о чем ты вместе с большей частью человечества строишь смешные и нелепые догадки — если вообще задумываешься, — тонкие морщинки вокруг глаз, слабо излучающие самый-самый обобщенный дайджест этой информации, сжато подытоживающий, что добро в … Continue reading His Royal Highness