Его

Когда мне было между семнадцатью и двадцатью, я безумно любил темные очки с круглыми линзами — как у Джона Леннона. Или как у Леона из фильма «Le Professionnel». Или как у Оззи Осборна. Или как у того безымянного эгрегора всех персонажей, олицетворявших крутизну и стиль и культовость и свободу в моей голове, и которых мой утомленный математикой, литературой и географией муниципальный общеобразовательный мозг вырезал из цветных журналов и склеил в одно не слишком понятное визуально, но идеальное на уровне биохимии изображение. Я зашел в Интернет с родительского компьютера, гордо используя буквально на днях проложенное оптоволокно, сидя в тесной хрущобной комнате, … Continue reading Его

Все сходится

Я вышел из супермаркета после привычной лайтовой субботней закупки — не то чтобы уж совсем жизненно необходимой, но и не полностью бесполезной, учитывая тот факт, что завтра все будет zu, и, если мне вдруг захочется десерта, то придется терпеть до понедельника. Закидывая ногу в седло и разворачивая пейзаж вокруг своей оси — лица, улица, окошки, блики, ползущие в горку машины, волочащиеся вниз по тротуару сухие листья, с визгом бегущая стайка детей и тревожно прикрикивающие родители, усеченные отражения бегущей стайки детей и тревожных родителей — закончив привычное и ставшее почти рефлекторным движение и оказавшись в привычной позиции для езды, я вдруг … Continue reading Все сходится

Мне нравится

Причинно-следственная, углерод-углеродная, ассоциативная и бог знает какая еще связь, тонкой ниточкой протянувшаяся по неверной линии между желтым круглым окошком на последнем этаже старинного фасада, вентиляционной трубой с клочком пара и вверченной в бездонное ночное небо холодной и яркой полной луной. Кто-то большой и покрытый испариной закончил тренировку в пустом и гулком футбольном зале, опустил лицо в полотенце, собрал с кожи крапинки секреции, лязгнул дверцей шкафчика в раздевалке и поскрипел на выход. Кто-то маленький и плаксивый, окруженный монстрами и хмурыми облаками неизвестности, нащупал языком шатающийся зуб и устремил взгляд к клетчатому небу, видимому из окошка. В теплом и приятно пахнущем салоне … Continue reading Мне нравится

Québec

Quand Québec a voté « non », je n’avais que 5 ans. Je me souviens de ce moment, quand même, très clairement. C’était une soirée hivernale typique, sombre et sourdine, coincée entre les murs d’un appartement, lui aussi, typique, dans les banlieues de Moscou, habité par une famille typiquement malheureuse. L’air était visqueux et sec, les armoires et les portes semblaient immenses, la réalité dense et les adultes, qui se bougeaient lentement d’une pièce à l’autre dans la lumière tamisée, me paraissaient vastes et effrayants. À l’époque, je ne comprenais pas la majorité de ce dont ils étaient en train … Continue reading Québec

Через тысячу лет

Юная обитательница замка, задрав голову и прищурившись, смотрит на высоченную башню из серого камня, висящую над ней и своими зубцами касающуюся горячего помидора солнца. Зеленый мир шумит вокруг, шуршит тяжелое платье, гремит тяжелая дверь, тяжело вздыхает мамаша, выходящая из темноты внутренних помещений на свет божий, чтобы пройтись с дочерью по лужайке. Зеленая лужайка, опасная лужайка, синие леса, черные силуэты обгоревших деревьев, сизые силуэты гор, белые вкрапления маленьких хижин, лежащие, словно унесенные ветром лоскуты материи, между складками холмистого ландшафта на покатой, сочной, ночами туманной, никому всерьез не принадлежащей безымянной земле. Щебет птичек, запутавшихся в ветвях старого раскидистого дуба, словно мушки в … Continue reading Через тысячу лет

Поступил

В 2001 году сразу после школы самое важное было поступить в университет — не важно, в какой. Хорошо, если там будет что-то интересное или, там, увлекательное, хорошо — но это не главное. Главное, сына, это поступить, говорили тебе полумертвые от страха родственники, с предблокадным содроганием сердца глядя на твои длинные кудри, тонкую шею и хрупкие запястья. Поступить и получить щупленькую бледненькую бумажку из рук обильно надушенной тети в деканате, в твоих глазах превращавшейся в святую Татьяну, у которой над учительским чубом, треща, по частям загорался старенький нимб из пыльных галогеновых ламп дневного света. Тонюсенькая бумажка со штампом, такая невзрачная, что … Continue reading Поступил

Поселок Вырица

Холодные алкоголические небеса поселка Вырица Ленинградской области, стеклянные и мутные, как поллитровка минеральной воды на конвейере бутылочного завода «Полюстрово», нечеткие и низкие, как дедушкино давление, — серый просторный пейзаж, через который протянулась тоненькая ниточка населенного пункта, культурной жизни и товарооборота заодно со статистикой смертности и рождаемости. Большое вспаханное небо ранних шестидесятых, еще не закончившее считать все отлетевшие в него юношеские души и не полностью избавившееся от привычки зажмуриваться и покрываться испариной при звуке приближающегося самолета. И под этим небом — две фигуры: мужчина и мужчина, идущие в сторону видимого на горизонте здания железнодорожного вокзала с надписью «Вырица» на островерхом щедро … Continue reading Поселок Вырица

Обними меня

Огромная фигура двух любовников, случайно составившаяся из сизых полупрозрачных облаков холодного фронта, который приполз с северных границ и накрыл сразу пол-Лейпцига: два размытых силуэта, замершие немного по-древнеегипетски в профиль — он с растрепанной прической и она, прильнувшая к его острому плечу. Ты такой худенький у меня, как бы говорит она, как можно быть таким худым, я не знаю, отвечает он, так получается, ты симпатичный, говорит она, заглушаемая пассажирскими самолетами и рассеиваемая сильными осенними ветрами, обними меня покрепче, просит она, вытягивая к его удлиняющейся голове полуокружности губ, я не могу, отвечает он, меня относит, холодный северный ветер со скоростью двадцать километров … Continue reading Обними меня

Миссия

Мой садик был похож на маленький город — ну, или я его так воспринимал в силу моих тогдашних физических размеров. Втиснутый в зелено-стеклянную долину между одинаковыми улицей имени и улицей имени, окруженный со всех сторон большими кирпичными домами постройки поздних 80-х, нависшими над ним всеми своими застекленными и незастекленными лоджиями, подслеповатыми бабкиными глазами, самодельными телеантеннами и сохнущими майками-алкоголичками, он выглядел хаотичной горкой кубиков, рассыпанной посреди акаций, выбоин, скамеек и площадок типичного подмосковного моногорода. Его территория была обнесена тонким — совершенно условным — сетчатым забором, наскоро раскрашенным подневольными стройбатовцами в веселые кислотные цвета, которые должны были символизировать радость и беззаботность детства. … Continue reading Миссия

Процесс

Каждый раз, когда ты задираешь голову / высовываешься из окошка и выкручиваешь шею / смотришь через щелочку в жалюзи / выискиваешь просвет между небоскребами — каждый раз, когда твоим глазам предстает звездное небо, ты знаешь, что видишь Процесс. Неостановимый, бесконечно большой и субатомно родной — самый-самый основополагающий и базовый, глубже которого уже не копнешь, и при этом — вот он, прямо над твоей головой, за твоей прозрачной занавеской, между твоими дрожащими ресницами и в твоих раздувающихся ноздрях. Процесс, которого ты часть, с которым ты заодно, всегда и везде, когда спишь и едешь на метро, бежишь по утреннему парку и крутишь … Continue reading Процесс