Мужик с сумкой для ноутбука и в забрызганных весенней грязью черных брюках, торчащих из-под пуховика, злобно сшибает ногой стенд с красочными брошюрами “Как полюбить свою работу?”, который поставила у дороги свидетельница Иеговы со смиренным лицом. Она вздрагивает и отступает в мокрый снег, потом наклоняется и начинает собирать разлетевшиеся книги. Мужик грузно удаляется по дороге, ускоряя шаг, насколько позволяет одышка — электричка 8:14 уже подходит к платформе, а еще нужно купить билет. “Как полюбить свою работу?” — спрашивает восстановленный стенд с книжками и отряхнувшаяся от снега милая женщина в пальто с начесом. “НИКАААААК!!!” — отвечает 120-килограммовый офис-менеджер, врывающийся в душный зарешеченный … Continue reading Как полюбить свою работу

Если ты чувствуешь себя одиноким, покинутым чмом, подумай о лунном затмении. Эта тень на Луне — ее отбрасываешь ты и еще 7 миллиардов человек с их новейшей, новой и древней историей, их традициями, кладбищами и дымящими котельными. Китай с зелеными горами и прозрачными водопадами, КНДР с бритыми затылками и заснеженными блокпостами у оборонных НИИ, Россия с ее покинутыми стройками и темными дырами размером с Европу, замки Европы и небоскребы Лос-Анджелеса, скайлайн которых на этой тени неразличим, но он есть там — как есть и ты, и твоя съемная сталинка в центре, и твой тонкий сутулый силуэт, вышедший покурить меланхоличной московской … Continue reading ГЭС №1

Двери первого в моей жизни кинозала. За ними — совковый амфитеатр с красными сиденьями и дурацкой сценой, большой актовый зал Гарнизонного Дома Офицеров, когда-то главного культурного объекта подмосковного военного городка. Двери, за которыми мне в начале 90-х открылся Голливуд, тачки, телки, пушки, Фредди, Арни, Рокки, Детройт, Вегас и Лос-Анджелес. Это была дверь, за которой был горячий асфальт, прозрачный воздух и морская пена. Дверь, зацепившись за которую, как за открытый шлюз корабля, болтающегося в разреженном воздухе постсоветской неопределенности, я был спасен, и в мои легкие начал поступать кислород, которого так не хватало. Я пролетел на борту этого корабля двадцать световых лет, … Continue reading Голливуд

Выпившая парочка средних лет возвращается на поздней электричке домой. Они безобидны, почти наверняка бездетны и даже не безобразно одеты. Они единственные нетрезвые люди в вагоне, и на них концентрируется презрение всех остальных немногочисленных пассажиров, едущих со своих поздних дежурств, смен, тренировок, суток через двое и офисов с плавающим графиком. Юркий боксер в серых трениках и с большой сумкой смотрит со спортивным осуждением, засидевшийся с документами снабженец смотрит с укором — что ж, мол, не дотерпеть было до пятницы, эх вы… Рослый продакт-менеджер с ухоженным лицом и аккуратной прической бросает короткие взгляды превосходства с высоты прокачанного корпоративным фитнесом торса и время … Continue reading Маринка

Рядом с железнодорожной станцией Болшево Ярославского направления стоят пятиэтажные хрущевки — разноцветные, как поролоновые кухонные губки: розовые, желтые, кислотно-зеленые, безоблачно-счастливо-голубые. Их построили почти полвека назад, чтобы временно расселить семьи военных-ракетчиков, которые днем были заняты наведением ядерных боеголовок на виллы Лос-Анджелеса, банды Нью-Йорка и улицы Детройта, и поэтому должны были иметь возможность хорошо спать по ночам, не страдая от возни соседей по коммуналке — чтобы от недосыпа на нервяке во время дежурства случайно не нажать на красную кнопку и не превратить зарождающуюся голливудскую классику и рок-н-ролл в пепел постапокалипсиса. Военные с радостью въехали в эти дома, обклеили их обоями с цветами, … Continue reading Хрущевки